Дизайн "Тоннеля"

Проблема, безусловно, в том, с чего начать.

С одной из многих сторон проблему собой представляет сам автор. Уильям Гэсс (1924-2017) был плодовитым и безмерно одаренным сочинителем предисловий, вступительных статей и примечаний. Он появлялся в неожиданных местах, знакомое лицо в незнакомой комнате. Пожимал твою руку — и спрашивал, встречал ли ты Харта Крейна, Роберта Бертона, Флэнна О'Брайена, Гертруду Стайн, Эрнесто Сабато, Роберта Кувера или Уильяма Гэддиса (за кого его часто принимали). Но Гэсс был чем-то куда большим, чем путеводным Вергилием каталогов Dalkey Arсhive и New York Review of Books. А именно Уильямом Г. Гэссом, и никто на Земле не писал подобно ему.

Что подводит меня ко второй проблеме с началом: "Тоннелю". Монструозный роман Гэсса 1995 года посвящен началам и завершениям, крайним пределам времени. Это роман о написании введения, о начале рытья тоннеля из своего подвала и о жизни, которая ждет на другой стороне чего бы то ни было. Это также книга апокалиптического тяготения, извивающаяся и корчащаяся под весом истории — конкретнее, наседающими зверствами двадцатого века. Это книга о скуке, о банальности зла и о пустоте (духовной и физической), которую можно обнаружить по всей Америке. Это книга о времени, об опоздании и о неудовлетворенности. «Мы жили неправильно», звучит рефрен на протяжении всего романа. «Мы опоздавшие среди живых», слышится другой.

Итак, история шла на полном ходу к моменту, когда вы или я появились здесь, но как кто-либо может быть уверенным, где окажется на временной шкале? В этом плане мы обнаруживаем — начало зачастую бесцеремонно. Просто осматриваешься и понимаешь, что уже начал. Таким образом, мы еще раз имеем удовольствие отступить, чтобы мистер Гэсс мог представить вам работу, на этот раз свою.

Нижеизложенное взято из 18-ого выпуска издания от Dalkey (уместно названного "Контекст"), которое просуществовало двадцать пять выпусков и распространялось в основном независимыми книжными и академиками. Как вы увидите, и как многие из вас уже знают, «Тоннель» — замысловатая, проработанная книга. Отрывок из «Контекста» — поперечный срез, включающий в себя примерно шесть из двадцати семи страниц инструкций по верстке и дизайну, предоставленных Уильямом Гэссом. Масштабы романа, само собой, чрезмерны.

Тем временем многое уже вырисовывается на горизонте.

Dalkey Archive Press

Чаще всего, когда критики рецензируют книгу, устроенную самобытно, их первая догадка — все приемы были включены для отвлечения читателя от недостатков текста. Однако когда ты имеешь дело с романами Уильяма Гэсса, опасность обратная: его проза настолько прекрасна, что никакое количество «отвлечений» не способно до конца привлечь к себе внимание, а тем более захватить его, даже если — как в случае с «Одинокой женой Вилли Мастерса» и шедеврального «Тоннеля» — маргиналии, искажения, нестандартные шрифты с иллюстрациями были неотъемлемы от замысла книги.
Этой весной Dalkey Archive Press выпустит аудиоверсию «Тоннеля» — для которой читал книгу сам автор. Ниже следуют отрывки оригинальных инструкций Уильяма Гэсса, касающихся макета и оформления романа, в каком виде они циркулировали вместе с машинописным текстом до его окончательной публикации в 1995-м.
Они позволяют взглянуть на процесс доведения до печати столь графически сложной работы — тем более что некоторые задуманные автором эффекты не вошли в итоговую версию книги. Номера страниц отсылают к машинописному тексту, однако, когда это возможно, в скобках были приведены ссылки на нынешнее издание романа1. Мы благодарим автора за разрешение опубликовать эту подборку, а также У. Ф. Колера — за использование его иллюстраций.

1. Я воспринимаю данные инструкции и общий макет текста лишь как отражение моих замыслов. Возможно, для достижения моих целей лучше подойдут другие шрифты, отступы, иллюстрации и т. д., поэтому буду рад услышать предложения от талантливого и понимающего дизайнера. Первые 500 страниц текста были введены в компьютер сотрудниками Центра Гетти. Мне не всегда удавалось придерживаться их подхода, поэтому при рассмотрении всего манускрипта могут обнаружиться расхождения в интервалах, выборе шрифта и прочих деталях.

2. Этот манускрипт, безусловно, будет выпущен и представлен широкой публике в виде книги, и это, без сомнения, будет полноценная книга. Однако символически текст не должен восприниматься как книга. Символически — это набор страниц на разные темы, которые рассказчик собрал воедино. Именно так это и должно выглядеть, несмотря на то что на другом уровне сочинение четко структурировано и подчинено определенной логике. Посему в повествовании присутствуют анахронизмы, противоречия, повторы, избыточности и путаница, а также множество несерьезных игривых элементов и другого дуракаваляния, несвойственного обычному тексту: форма и стиль меняются от раздела к разделу; некоторые разделы озаглавлены, а другие нет; в тексте есть карикатуры и другие виды рисунков; есть страница, изображающая серебряный поднос с визитными карточками, другая — напечатана на бумаге, напоминающей упаковку для продуктов, и так далее.

3. Многое из того, что обычно составляет структуру книги, присутствует здесь как часть текста романа — однако не все является его частью. Так, страницы с благодарностями и посвящением, несомненно, входят в книгу, но не относятся к самому роману. Что можно подчеркнуть с помощью самих формулировок благодарностей, их шрифта и расположения на странице, например, используя другой шрифт. Обложка, суперобложка, форзацы, титульный лист и прочие элементы задуманы как функциональные части текста.

4. Переплет книги должен быть выполнен из плотной черной ткани. Корешок следует сделать широким и плоским наподобие того, как это сделано в изданиях Писем Джеймса Джойса или «Поминок по Финнегану» от Viking Press. Название книги, ТОННЕЛЬ, должно располагаться на верхнем левом краю корешка, с небольшим отступом, выполненным серебристыми буквами примерно такого размера (см. пример, он может быть грубым, но должен передать суть задуманного эффекта):

5. Суперобложка. На суперобложке, выполненной в матово-черном цвете, название следует разместить так же, как и на корешке. Возможно, мое имя должно быть указано на обложке, и если так, оно должно располагаться вертикально в нижней части корешка, аналогично названию, на его обратной или внутренней стороне. В противном случае на обложке и суперобложке не должно быть никаких надписей. Они должны выглядеть абсолютно пустыми и темными, словно открытый космос или внутренность пещеры. Читатель должен ощущать в руках тяжелый, плотный по текстуре сгусток темноты. Размер книги должен быть больше стандартного. Опять же, размер «Поминок по Финнегану» выглядит подходящим. Важно, чтобы мое имя не было указано на суперобложке или обложке и чтобы на них не было ничего лишнего — никакой биографии, фотографии, рекламного текста и т. д. Издатель, скорее всего, захочет указать свое имя на книге, поэтому его можно вытиснить в нижней части корешка (оставив черным) и напечатать серебряным шрифтом на нижней части корешка суперобложки.
Книга должна иметь цвет черной классной доски. Название должно выглядеть строго, но при этом быть белым, как мел.
Далее следует, я надеюсь, объяснение моих предложений. Почему не разместить имя автора на книге? Потому что это книга Колера. Потому что, в каком-то смысле, это не книга. Потому что, в контексте романа, сам роман рассеян по страницам другого издания.

6. «Нарукавная лента». На книгу в обложке (как иногда объявляются победители конкурсов) нужно надеть бумажную ленту с эмблемой Партии разочарованной публики. Эта лента должна быть похожа на нацистскую нарукавную повязку.
Таким образом, погружение в книгу начинается с серии разворачиваний: ленты, суперобложки, в сущности, приподнимания покрова, прохождения сквозь анонимную тьму, где единственной поддержкой является предположение, что книга, в которую погрузились, — своего рода тоннель.

7. Форзацы.
a. Передний форзац должен быть такого же черного цвета, но по верху обложки и первой страницы книги (двойной разворот) должна быть натянута, как показано на рисунке, портновская лента с разметкой в дюймах — каждый дюйм соответствует одному основному разделу текста из 12 разделов, а более мелкие строки, символически — без строгой точности — соответствуют озаглавленным подразделам. В остальном на самой ленте эти подразделы не будут названы. Здесь они будут только подразумеваться.
b. Остальное пространство будет черным, за исключением схемы тоннеля, которая будет нарисована белым цветом (словно мелом), — расположенная так, чтобы она шла параллельно двенадцати этапам текста. (См. рисунок — который небрежен и может быть улучшен, однако он не должен выглядеть отточенным или выполненным профессионалом.)
c. В связи с этим: тропом текста является тоннель. Читатель должен ощутить, как, без сомнения, и будет, словно он или она пробирается через неприятную и тесную темноту. Входы в тоннели, если это тоннели для побега, обычно скрыты. Поэтому книга не «начинается» с первого раздела. Этот раздел — ловушка в тоннеле, маскирующая истинное начало.

1. Жизнь в кресле. Маскировка тоннеля. В данном случае — старая угольная печь. (Эта секция не имеет озаглавленных разделов.)
2. Ко насвистывает ветер. В печи создана ловушка в виде тоннеля. В полу подвала пробито отверстие.
– Призыв музы. (Насмешка над эпосом.)
3. Мы не жили праведно. Книга начинается. Вырыт резкий или плавный спуск в начале тоннеля. На чертеже изображена небольшая лестница.
– Дядя Балт и природа бытия.
– Старичье. (В этом разделе закладывается основа для первого серьезного анахронизма и противоречия.)
4. Сегодня я начал копать. Первый штык и начало проталкивания тоннеля вдоль.
– Августовские пчелы.
– Кульп. (Каждый из коллег Колера является также одной из его личностей. Здесь мы имеем дело с самой неприятной и вездесущей.)
5. Малахольный Мег. Прокладываем туннель к краю дома. Риторическая секция. Исторические теории. Духовный отец. Автомобильный мотив.
– В моей молодости.
– Воскресная поездка.
– Фуга.
– Баррикада.
– У порога погибели.
6. Почему мне важны окна. Первая наружная секция. Значительное укрепление. Тяжелая глина.
– Черная доска.
– Kristallnacht.
7. Первая зима моей семейной жизни. Относительно прямолинейная секция тоннеля, но не текста. «Крайнеплоченная» секция сужается.
– Семейный альбом.
– Насилие над ребенком.
– Крайнеплоченный.
8. Проклятье коллег. Тоннель обрывается четырьмя ступенчатыми переходами.
– Планманти преимущественно.
– Говернали отправится на небеса.
– Голубчик Хершел.
– Катавасия в классе.
9. По дому. Относительно простой фрагмент, за исключением суженного каменистого участка. Цельный ломоть текста.
10. Сусу, я подступаю к тебе во снах. Обвал.
– Внизу и в грязи.
– Учусь водить.
– Быть нетерпимым.
11. По пути на реку. Тоннель петляет и затем выпрямляется.
– Стоимость всего.
– Делай реки.
– Сласти.
12. Изгой на вершинах сердца. Постепенное сужение до тех пор, пока не будет достигнута носовая часть туннеля, далее — на длине и ширине рук.
– Тети.
– Мать печет торт.
– Кровь на половике в гостиной.
– Изгой..., и проч.

8. Итак, сначала черная повязка, затем черная суперобложка, такая же черная обложка с черной подкладкой и половиной схемы тоннеля, за ней следует черная страница, изначальная сторона которой содержит оставшуюся половину схемы. Лицевая сторона остается черной и пустой.

9. Титульный лист, содержащий название, описание, автора и издателя. На оборотной стороне этой страницы шрифт отличный от того, который будет использован в книге, поскольку не является частью книги: обычная информация об авторских правах.

10. На обратной стороне титульного листа — список предыдущих книг автора. Шрифтом, сообщающим: «не в тексте».

11. Далее следует цветной лист, на котором изображены два вымпела — бездеятельных умонастроений и эмоций. Мы продолжаем работать над ожиданиями читателя. Это не обычный роман и не обычная книга.
Кроме того, факт, что вымпелы одинаковы по цвету и делению, хотя и обращены в разные стороны, но имеют разную систему маркирования, служит подсказкой, как можно воспринимать написанное в этом тексте.

12. Следующая — страница с благодарностями. На этой странице содержится благодарность автора за помощь и указание мест, где ранее публиковались части романа. В таком же виде обозначены данные издательства и предыдущие книги автора, поскольку эта страница также не является частью книги. На обороте этой страницы — черно-белый баннер ПрП и изображение медали «за неблагодарность».

13. Теперь мы достигли посвящения, тем же шрифтом, что и текст: Эта книга — Мэри.

14. На обороте страницы с посвящением — в цвете изображен символ ПРП, Партии разочарованной публики. Этот лист должен располагаться рядом с первой страницей книги. Символ необязательно воспроизводить в точности... но цветовая гамма должна быть сохранена, как и общая форма, а также качество граффити ручной работы. Значок должен быть ярким и выразительным. Небольшое отличие от нарукавной повязки. Также хочется, чтобы у читателя возникло ощущение, что он сейчас «в тексте», чтобы каждая страница и каждая сторона каждой страницы были на счету.

15. Теперь мы добрались до первой номерной страницы. (Сначала будет много изменений в шрифте, межстрочном интервале и графике, даже в цвете; но этого будет становиться меньше по мере того, как рассказчик начнет сосредотачивать текст на своем собственном прошлом, а после третьей главы, по большей части, легкомыслие сменится среднемыслием, в конце концов, даже тяжеломыслием, никаких шуток.)
а. Выбор шрифта. Размер шрифта должен быть больше обычного и темнее обычного... В идеале должна получиться насыщенно-черная шипастая страница с намеком на старонемецкий стиль. Мне бы хотелось, чтобы каждая строка выглядела как отрезок колючей проволоки.. .
b. С размещением номеров страниц возникают проблемы. С одной стороны, номера не имеют значения. Эта книга представляет собой стопку страниц. С другой стороны, как и в любой книге, они имеют значение. Но также [страница] 122 будет повторяться, и начнется игра с другими. Цифры можно было бы поместить внизу и в середине страницы. Но иногда мне хочется сделать из номера страницы лагерную татуировку. Это следует иметь в виду. Например: 0047. Так что, пожалуй, лучше всего использовать верхний правый угол.

16. Чувство, что какая-то конкретная страница изолирована от остальных, — сокращает поток повествования до струи, разрушает традиционное представление о том, что текст можно разделить на страницы любым старым способом. Во-вторых, игривость иронично подрывает серьезность чувств. В-третьих, шрифты и т.д. комментируют слова, которые они обозначают. Если я говорю: «Алиса, как насчет еще одной лепешки?» — в старомодном стиле английской чайной, я придаю вопросу определенный оттенок и помещаю его в контекст.

[Страница 27] Пузырьки внизу этой страницы и вверху следующей теряют свое значение, если их разделить. Все пузырьки должны отображаться в виде облачного сгустка, из-за чего в этом месте следует избегать разделения страницы. Пузырьков должно быть достаточно, чтобы было понятно, что происходит. Часто иллюстрации (если их можно так назвать) делают визуально буквальным то, что говорится в метафоре, в то время как изменения шрифта часто являются метафорами того, что говорится «внутри» них. Перед нами, таким образом, настоящие пузырьки от разлагающего веселья трупов.
[Страница 90] ...должна заканчиваться фразой «гравированными визитными карточками титулованных муз...», потому что вся следующая страница будет посвящена изображению серебряного подноса, на котором разложены визитные карточки всех графинь и других дам, знавших Рильке и посещавших его. В этой секции, которая называется «Обращение к музам», в качестве муз призывались самые разные книги и авторы. Теперь женщины. Но, прописывая каждое имя шрифтом, используемым в книге, мы привлекаем внимание к другому виду музы — материальному характеру самой книги.
[Страница 133]. Замаскировав наш вход и призвав на помощь всех муз, какие попались на глаза, мы, наконец, приступаем. Следует отметить, и это может послужить некоторым утешением, что по мере продвижения текста страницы будут выглядеть более привычными.
[Страницы 304, 305 и 329]. Мы подходим к трем важным страницам. На первой представлена структура фракции ПрП. Четыре разных О соединены X. Значение намеренно оставлено двусмысленным. Но читатель в праве задаться вопросом «какого хуя?»